Контратака А. П. Ермолова на захваченную батарею Раевского. Хромолитография А.Сафонова. Начало XX века

Высокий курган, находившийся в центре русской позиции, господствовал над окружающей местностью. На нём была установлена батарея, располагавшая к началу боя 18 орудиями. Оборона батареи возлагалась на 7-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Н. Н. Раевского.

Около 9 утра, в разгар боя за Багратионовы флеши, французы начали первую атаку на батарею силами 4-го корпуса Евгения Богарне, а также дивизиями Морана и Жерара из 1-го корпуса маршала Даву. Воздействием на центр русской армии Наполеон рассчитывал затруднить переброску войск с правого крыла русской армии на Багратионовы флеши и тем обеспечить своим главным силам быстрый разгром левого крыла русской армии. К моменту атаки вся вторая линия войск Раевского по приказу Багратиона была снята на защиту флешей. Несмотря на это, атака была отражена артиллерийским огнём.

Почти сразу же Богарне повторно атаковал курган. Кутузов в этот момент ввёл в бой за батарею Раевского весь конно-артиллерийский резерв в количестве 60 орудий и часть легкой артиллерии 1-й армии. Однако несмотря на плотный артиллерийский огонь, французы 30-го полка генерала Бонами сумели ворваться в редут.

В этот момент около Курганной высоты оказались начальник штаба 1-й армии А. П. Ермолов и начальник артиллерии А. И. Кутайсов, следовавшие по приказу Кутузова на левый фланг. Возглавив батальон Уфимского пехотного полка и присоединив к нему 18-й егерский полк, Ермолов и А. И. Кутайсов ударили в штыки прямо на редут. Одновременно с флангов ударили полки Паскевича и Васильчикова. Редут был отбит, а бригадный генерал Бонами был взят в плен. Из всего французского полка под командованием Бонами, численностью 4 100 человек, в строю осталось только около 300 солдат. В бою за батарею погиб генерал-майор артиллерии Кутайсов.

Несмотря на крутизну восхода, приказал я егерским полкам и 3-му баталиону Уфимского полка атаковать штыками, любимым оружием русского солдата. Бой яростный и ужасный не продолжался более получаса: сопротивление встречено отчаянное, возвышение отнято, орудия возвращены. Израненный штыками бригадный генерал Бонами получил пощаду [взят в плен], пленных не было ни одного. Урон со стороны нашей весьма велик и далеко несоизмерим численности атаковавших баталионов.

— начальник штаба 1-й армии А. П. Ермолов

Кутузов, заметив совершенное изнеможение корпуса Раевского, отвёл его войска во вторую линию. Барклай де Толли для обороны батареи направляет на батарею 24-ю пехотную дивизию Лихачева.

После падения Багратионовых флешей Наполеон отказался от развития наступления против левого крыла русской армии. Первоначальный план прорыва обороны на этом крыле с целью выхода в тыл главным силам русской армии лишился смысла, так как значительная часть этих войск вышла из строя в боях за сами флеши, в то время как оборона на левом крыле, несмотря на потери флешей, оставалась несокрушенной. Обратив внимание на то, что обстановка в центре русских войск ухудшилась, Наполеон решил перенаправить силы на батарею Раевского. Однако очередная атака была задержана на два часа, так как в это время в тылу французов появилась русская конница и казаки.

Воспользовавшись передышкой, Кутузов передвинул с правого фланга к центру 4-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Остермана-Толстого и 2-й кавалерийский корпус генерал-майора Корфа. Наполеон приказал усилить огонь по людской массе пехоты 4-го корпуса. По воспоминаниям очевидцев, русские двигались как машины, смыкая на ходу ряды. Путь корпуса можно было проследить по следу из тел убитых.

Генерал Милорадович, командующий центром русских войск, приказал адъютанту Бибикову отыскать Евгения Вюртембергского и передать, чтобы тот ехал к Милорадовичу. Бибиков разыскал Евгения, но из-за грохота канонады слов не было слышно, и адъютант махнул рукой, указывая нахождение Милорадовича. В этот момент пролетавшее ядро оторвало у него руку. Бибиков, падая с лошади, снова указал другой рукой направление.

— По воспоминаниям командира 4-й пехотной дивизии,
генерала Евгения Вюртембергского

Отказ пленного русского генерала П. Г. Лихачёва принять шпагу из рук Наполеона. Хромолитография А. Сафонова. Начало XX века

Войска Остермана-Толстого примкнули левым флангом к Семёновскому и Преображенскому полкам, находившимся южнее батареи. За ними расположились кавалеристы 2-го корпуса и подошедшие Кавалергардский и Конный полки гвардии.

Около 3 часов дня французы открыли перекрёстный огонь с фронта и флешей из 150 орудий по батарее Раевского и начали атаку. Для атаки против 24-й дивизии были сосредоточены 34 кавалерийских полка. Первыми пошёл в атаку 2-й кавалерийский корпус под командованием генерала Огюста Коленкура (командир корпуса генерал Монбрен к этому времени был убит). Коленкур прорвался сквозь адский огонь, обошёл слева Курганную высоту и кинулся на батарею Раевского. Встреченные с фронта, флангов и тыла упорным огнем оборонявшихся, кирасиры были отброшены с огромными потерями (батарея Раевского за эти потери получила от французов прозвище «могила французской кавалерии»). Коленкур, как и многие его соратники, нашёл смерть на склонах кургана.

Тем временем войска Богарне, воспользовавшись атакой Коленкура, сковавшей действия 24-й дивизии, ворвались на батарею с фронта и фланга. На батарее произошёл кровопролитнейший бой. Израненный генерал Лихачёв был взят в плен. В 4-м часу дня батарея Раевского пала.

Бородинское поле. Главный монумент на месте, где была батарея Раевского

Получив известия о падении батареи Раевского, в 17 часов Наполеон двинулся к центру русской армии и пришёл к выводу, что её центр, несмотря на отступление и вопреки уверениям свиты, не поколеблен. После этого он ответил отказом на просьбы ввести в сражение гвардию. Наступление французов на центр русской армии прекратилось.

Уже среди современников активно дискутировался вопрос: не упустил ли Наполеон возможности одержать решающую победу, отказавшись ввести в бой для преследования русской армии свежие гвардейские части? Сам Наполеон не считал своё решение ошибочным. «Удар гвардией мог бы и не иметь последствий. Неприятель выказал ещё довольно твердости» — замечал Наполеон значительно позднее. В беседах с частными лицами Наполеон ясно оценивал как свои возможности в Бородинском сражении, так и опасность контрудара русских по измотанной французской армии. Военный историк генерал Жомини так предположительно воспроизводит ход мыслей Наполеона: «Победа, как бы она ни была несовершенна, должна была отворить мне врата Москвы. Как только мы овладели позициею левого фланга, я был уже уверен, что неприятель отступит в продолжении ночи. Для чего же было добровольно подвергаться опасным последствиям новой Полтавы?»